Русский

Жирайр Липаритян: “Если не будет прямых переговоров, Россия решит вопрос в пользу Азербайджана”

19.05.2014 | 10:47

1400480296_f500b0f142199cd7a12456ff8257a296KarabakhİNFO.com со ссылкой на 1in.am публикует с сокращениями  интервью с историком, профессором  Жирайром Липаритяном, советником президента Армении Левона Тер-Петросяна в 1991-1997гг, послом по особым поручениям.

 

– Господин Липаритян, в течение всего Нагорно-Карабахского конфликта, впервые американский сопредседатель Минской группы Джеймс Уорлик представил политику США относительно мирного урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта, представив шесть пунктов урегулирования, которые США считает необходимыми. Какова, на Ваш взгляд, цель такого выступления открытым текстом, хотя в нем, по сути, нет никаких новых подходов?

– В начале своего выступления посол Уорлик отметил, что его заявление относится к политике США. Он представил эти шесть пунктов, как подход председательского трио, которому дали свое принципиальное согласие обе стороны переговоров – Азербайджан и Армения. Насколько я понял, целью этого текста была активация политики США. Не знаю, какую деятельность вели США во время подготовки этого текста, но знаю, что было несколько вариантов, начиная от Мадридских принципов. Я не видел этот документ, или документы. Он представил пункты. Мы также не знаем, все пункты представлены, или нет, поскольку он говорит, что это те самые шесть пунктов. Например, в предыдущих вариантах документа был пункт о том, что для уточнения статуса Карабаха нужно провести референдум, который в дальнейшем изменили, переформулировав в необходимость волеизъявления народа. В этих шести пунктах не было ничего об этом. Это, наверно, последний вариант.

Меня также интересует то, что об этих шести пунктах никто не говорит. Недавно наш министр иностранных дел встретился с министром иностранных дел России, и там либо не было серьезного обсуждения, либо не захотели публично говорить об этом. Пожалуй, и русские, и французы согласны, но Уорлик хочет сказать о том, что стороны имеют принципиальное согласие относительно этих шести пунктов. С другой стороны, мы знаем, что министерство внутренних дел Нагорного Карабаха заявило, что они не согласны с этими пунктами. Что это теперь означает, я не знаю.

В документе, составленном ранее, были пункты, которых здесь нет. Например, когда говорят о Лачине, в предыдущих вариантах, как нам сказали, я не видел секретных документов, но, как сказали, было то, что в Лачине должны разместиться международные силы. В этой связи я даже говорил, что размещение международных сил означает передачу Лачина в руки России. Но в заявлении Уорлика это условие просто не было вставлено относительно Лачина. («Он должен иметь достаточную ширину, чтобы обеспечить безопасное передвижение, но он не может охватывать весь Лачинский район»,- сказал Уорлик). Не ясно, миротворческие силы, размещенные на освобожденных территориях, будут контролировать Лачинский коридор тоже? Это будет означать потерю контроля над Лачином, то, есть, также в отношении Нагорного Карабаха.

В целом, этот документ хуже, чем документ 1997-го года, это самый главный пункт.

– Чем хуже, господин Липаритян?

– Во-первых, согласно документу 1997-го года Лачин полностью сохранялся армянским. Во-вторых, остальные территории, которые сдавали, должны были остаться разоруженными. То есть, беженцы могли вернуться, но не азербайджанская армия, не тяжелая бронетехника, не танки, только полицейские со своим легким оружием для обеспечения правопорядка. И должны были быть наблюдатели, кроме миротворческих сил. В заявлении Уорлика нет такого пункта, не знаю, в этом документе есть, или нет. В документе 1997-го года тоже не было вопроса о промежуточном новом статусе, тот статус, который имели Лачин и Нагорный Карабах, в тот момент, то есть, наш абсолютный контроль, оставался неприкасаемым, до окончательно решения вопроса путем переговоров.

Если пункты, перечисленные Уорликом, сравнить с документом 1997-го года, документ, который Армения, в конце концов, отклонила, то есть, то, что Левон Тер-Петросян хотел принять как основу для будущих переговоров, можно только предположить, что условия документа 1997-го года были более выгодны для нас, чем эти шесть пунктов. Независимо от того, приняли мы сейчас эти пункты, или нет, или, что говорит Карабах, что говорят другие, нужно сначала перейти к вопросу о том, что этот документ намного хуже, чем документ, приведенный в сентябре 1997-го года, из-за которого Левона Тер-Петросяна заставили подать в отставку. А это очень важное обстоятельство, чтобы понять, какой путь мы прошли с 1997-го года, в какой ситуацией столкнемся сегодня, и где можем оказаться через 10 лет.

А почему Уорлик сегодня говорит таким открытым текстом, я думаю, что это либо формальность, либо символическая попытка со стороны США активизации переговоров, чтобы показать, что США активны, и проявляют инициативу, но это, фактически не инициатива, а просто напоминание всем.

Есть также и другое обстоятельство. В своем вступлении посол выражает надежду, что организации Диаспоры окажут давление на Армению и Карабах, способствуя миру – это уже что-то новое. Мы знаем, что недавно он встречался с представителями Диаспоры, и считает, что Диаспора может стать фактором во всем этом. Безусловно, Диаспора может стать фактором, но организованная Диаспора более консервативная и даже экстремальная, чем Армения. Поэтому, если учесть международное положение – укрепление России, украинский вопрос, присутствие России в Южном Кавказе, флирт России с Азербайджаном, критика Азербайджана лично в адрес посла Уорлика, можем заключить, что выступление посла является средством для представления США, как страну и посредника, все еще имеющего значение, а посла, как беспристрастного дипломата.

У меня нет сомнений в том, что США хотят, чтобы вопросы решились, все хотят этого, но все хотят решить на своих условиях – это раз, каждый из внешних сил желает найти такое решение, чтобы повысить свое влияние, и снизить влияние других. Холодная война не окончилась на Кавказе, сейчас мы это увидим и в других местах. И это составляет часть холодной войны.

– Господин Липаритян, долгое время говорилось о размещении миротворческих сил. Если возникнет такая необходимость, или слухи об этом станут более реалистичными, кто разместит в Карабахе миротворческие силы?

– Я представляю, что, если там будут какие-то изменения, то войдут миротворческие силы. В свое время говорили, что ни одна из трех председательствующих стран не придет, но я в это не верю. Америка и Франция не придут, но Россия охотно придет. Я не знаю, какая страна туда пришлет военных, в качестве миротворческих сил, но, если даже и символично пришлют 1000-2000 человек, то большая часть должна быть русской. В связи с этим были споры еще в 1990-ых годах, у ОБСЕ была группа, которая занималась этим вопросом. Этот пункт имеет свою историю, которая, в конце концов, закончилась тем, что, якобы посредники согласились с тем, что не придут. Но посредники очень часто приходили к согласию вокруг многих вопросов, но потом каждый самостоятельно делал так, как хотел, не думая о том, какие последствия это может иметь в важной области взаимного доверия. Мое мнение не изменилось, напротив, я теперь еще больше убедился в том, о чем я говорил 10-15 лет назад. Если мы не решим этот вопрос прямыми переговорами, то это сделают другие, и вполне вероятно, что это будет Россия, а Россия всегда решала в пользу Азербайджана.

 

– Господин Липаритян, Вы говорили о 20-летии перемирия. В течение этих двух десятилетий мы жили в условиях постоянного обстрела, не в военных, и не в мирных условиях. Как можете охарактеризовать эти годы?

– Я их характеризую как потерянные годы для Армении и Карабаха, и мы, вместо того, чтобы проявлять активные дипломатические инициативы, решать и продвигать наши вопросы посредством дипломатии, сказали, что у нас все нормально, это проблема Азербайджана, пускай он удовлетворит наши требования. Или сказали, что этим должны заниматься посредники. Для меня с 97-го года все годы потеряны. Говорим, что сегодня мы имеем военное преимущество, захватили территории, освободили, но видим, что отсутствие решений нас привело к тому, что наша экономика остановилась, когда мы делаем шаг вперед, то сразу делаем пять шагов назад. Отсутствие решений привело к тому, что наша страна отстала во всем, экономика будет разрушена, налоговая база будет уничтожена, по причине эмиграции армия тоже пострадает, поскольку большинство эмигрантов – молодые люди.

После 97-98-го годов мы оставили нашу дипломатию, оставили наш вопрос и пошли в другом направлении. У нас не было этого вопроса, подумали, что вопрос Карабаха – это незначительный вопрос, блокада – незначительный вопрос, отсутствие мира тоже незначительный вопрос, мы можем все привести в порядок без решения вопроса Карабаха. Но не можем сделать этого, и наверно, уже такая ситуация, что на нескольких уровнях страна находится в кризисе. Хотя очень немногие в Армении, или в Карабахе говорят об этом, не подвергая публичным обсуждениям эту проблему.

Я считаю, что ключ к нашему будущему находится в решении вопросов с нашими соседями. Мы должны ответить на один основной вопрос: необходимо ли нам решение проблем с нашими соседями во имя нашего будущего? Если нам необходимо решение, в таком случае нам нужно сконцентрироваться на этом. Я считаю, что существуют такие способы. Однако, когда говорим, что нет, нам не нужны решения, в результате будем иметь то, что имеем – отсутствие инициативы, ухудшение политической и экономической ситуации, отсутствие политического видения. Почему мы, с помощью нашего исторического опыта, и огромных человеческих возможностей не можем сохранить страну. Мы теряем ее, не понимая почему, и не спрашивая, зачем.

В свое время мы говорили, что должны решить вопрос Нагорного Карабаха, чтобы избежать подобного сценария, и это было лучшее время для решения. А сейчас мы видим, что даже этого мы не можем уже получить. О сентябрьском документе 1997-го года Левон Тер-Петросян сказал, что это лучший документ, и это лучшее время, и нужно действовать, нельзя медлить. Этот документ не приняли, и уже 16 лет, как мы, якобы, развиваемся, но на самом деле, страна проигрывает. Это означает, что экономика ухудшается, об армии не хочу говорить. Как будто мы ослепли, и не видим, не анализируем, почему, откуда, и куда идем. И куда дойдем через 10 лет, если предпочтем нашу слепоту, вместо того, чтобы проявить немножко смелости, и считаться с действительностью.

“KarabakhİNFO.com”

19.05.2014 10:47

Написать комментарий:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*