Русский

Как Армения «воскресла» в Азербайджане и Грузии (1-я часть)

12.05.2014 | 05:32

1399888055_10370556_1487778078103231_1604513905_n В начале ХХ века Россия всем ходом своей мучительной истории подошла к конституционному перерастанию в демократическое федеративное государство, но была ввергнута большевиками в пучину социальных, политических и национальных потрясений. Вторая крупномасштабная попытка свергнуть самодержавие увенчалась успехом, в феврале 1917 года царь был свергну.

Однако главный вопрос революции – вопрос о власти не был решен. 27 февраля 1917 года Государственная Дума решила создать Временный комитет под руководством председателя думы М. Родзянко для установления контакта с правительственными органами и создания нормального положения в стране.

Исполнительный Комитет  Петроградского Совета под руководством своего председателя К. Чхеидзе, начал переговоры с Временным комитетом Государственной Думы и предложил им составить Временное правительство.

2 марта 1917 года, впервые в истории России создано было буржуазное Временное правительство, однако в силу создавшейся ситуации Временное правительство все свои действия должно было согласовывать с Советами рабочих и солдатских депутатов. Исходя из этого, после свержения самодержавия в России установилось двоевластие. Нечто подобное произошло и в Центральном Кавказе, здесь после свержения царя прекратило свое существование и Кавказское наместничество, был образован Особый Закавказский комитет (ОЗАКОМ)– краевой орган нового Российского (Временного) правительства, председателем которого был назначен кадет В. Харламов, вместе с тем существовал и Совет рабочих и солдатских депутатов, председателем которого был избран Н.Н. Жордания.

“Большая часть трудящихся масс Грузии, как и всего Южного  Кавказа горячо приветствовала свержение господства буржуазии и установление рабоче-крестьянской власти”. Но архивные документы свидетельствуют о другом. Например, из переписки ЦК РКП(б) с ЦК КП Армении о положении в Закавказье в 1917-1918 гг. можно почерпнуть объективные сведения о реакции масс на это событие. “Массы, главным образом рабочие и беднейшие крестьяне, – говорится в документе, – находились в полном неведении относительно все развивающейся великой пролетарской революции в России…Трудовые элементы народов Закавказья и Армении имели весьма превратное представление о той жестокой борьбе, которая велась в России между партиями, и на все смотрели под тесным углом зрения Закавказья, где против немногочисленной группы большевиков стояли крупные буржуазные и мелкобуржуазные партии…Октябрьская революция опрокинула правительство Керенского. Это было полной неожиданностью для народов Закавказья. Когда был опубликован список народных комиссаров… никто, кроме сознательных рабочих, не знал их…Было распространено мнение, что новое правительство народных комиссаров, если оно действительно свершившийся факт, будет существовать самое большее месяц-другой”.

Свержение царского правительства открыло новую страницу в истории России. От самодержавия страна совершила скачок к демократической республике. Опубликованная 3 марта 1917 года декларация (программа) Временного правительства предусматривала проведение в стране широких демократических преобразований, которые были согласованы с Исполнительным Комитетом Петроградского Совета.

Правительство, ведущей силой которого была партия кадетов, ставило перед собой цель создания демократической республики. Первым многозначительным шагом было признание для всех слоев населения демократических прав: право слова, прессы, собраний; изменились сословные и национальные различия, определилась организация местных самоуправляемых органов, созыв Учредительного собрания для принятия конституции и определения формы государственного правления. Гражданские права получили миллионы солдат.

Однако по национальному вопросу Временное правительство сохраняло политику царской России – «единой и неделимой России». К тому же ни одна из ведущих политических партий Центрального Кавказа не выступала с лозунгами отделения от России. И Дашнакцутюн, и Мусават, и грузинские социал-демократы (меньшевики) были за единую и неделимую Россию. Однако действительное отношение к единой России у этих партий было различным, что показали последующие события.

В первые дни Октябрьской революции сведения, поступавшие о ней в Грузию и Закавказье, были отрывочны и противоречивы. Этим и можно объяснить некоторую растерянность политических деятелей Закавказья. Так, Н. Жордания сначала не понял, что произошло 25 октября в Петрограде. Лидер грузинских меньшевиков думал, что там имел место какой-то инцидент, который “можно и следует ликвидировать”. Поэтому в резолюции, предложенной им и принятой на заседании исполнительного комитета Тифлисского Совета рабочих и солдатских депутатов 26 октября, говорилось: “Интересы революции диктуют необходимость мирной ликвидации восстания на основе соглашения всей революционной демократии”.

Через два дня на заседании Тифлисской городской думы Н. Жордания так излагал события в Петрограде: “Восстание в Петрограде доживает последние дни. Оно и с самого начала было обречено на неудачу, потому что такой тайно-заговорческий захват власти противоречит естественному ходу развития революции”.

Грузинские социал-демократы были убеждены в неминуемости ликвидации последствий Октябрьского переворота. В своих мемуарах Н. Жордания писал: “Мы еще надеялись, что в России смогут положить конец большевизму, сумеют создать нормальное правительство” .

Однако начавшиеся по предложению Л. Мартова (лидер-меньшевиков-интернационалистов) переговоры большевиков с эсерами и меньшевиками о создании “однородного социалистического правительства” закончились безрезультатно. Надо отметить, что позицию Л. Мартова на II съезда Советов по вопросу о власти поддержал и представитель грузинских социал-демократов (меньшевиков) Д.А. Сагинашвили. Переговоры закончились безрезультатно, так как большевики не согласились с требованиями меньшевиков и правых эсеров отказаться от власти Советов и устранить из правительства “персонального виновника Октябрьского переворота” Ленина, назначить главой правительства одного из лидеров партии эсеров – Чернова или Авксентьева.

В самом ЦК большевиков не было единодушия по вопросу о составе правительства. Значительная часть большевиков склонялась в пользу создания общесоциалистического правительства. “Нам не удержаться! – кричали они. – Против нас слишком много сил! У нас нет людей. Мы будем изолированы, и все погибнет…” – так говорили  Каменев, Рязанов и др.

Против Октябрьского вооруженного переворота, кроме социал-демократов меньшевиков, в Закавказье выступили и предствители других партий. Федералисты в интересах демократии высказались “за поиски собственных путей и методов для ликвидации мирным путем преждевременного выступления большевиков”, а дашнаки требовали “моральной изоляции большевиков со стороны всей российской демократии с целью оказания на них влияния”

Грузинские большевики, надеясь на популярность среди масс декретов о мире и земле, выдвинули лозунг немедленных новых выборов Советов, считая, что после Октябрьского вооруженного восстания им удастся получить большинство мест. Однако и после перевыборов меньшевики сохранили ведущие позиции в Тифлисском Совете, что дало им моральное право перейти к решительным действиям. Им удалось получить согласие большевиков на роспуск Делегатского собрания и захватить арсенал, что позволило вооружить гвардию и с ее помощью “обезоружить большевистские полки”.

Имели ли большевики влияние на массы? На солдатские массы – несомненно. Что касается рабочих масс и средних городских слоев Тифлиса, рост этого влияния в ноябре по сравнению с летом 1917 г. был налицо, но не настолько, чтобы дать им возможность занятьлидирующее положение в Советах. При выборах в Тифлисскую городскую думу 30 июля 1917 г. большевики получили 5,48% голосов (5,083), а в ноябре во время выборов в Учредительное собрание по Тифлису – 19,07% голосов (19,527). За меньшевиков голосовало соответственно 42 и 31,4%, за эсеров – 16,6 и 11,28% .

11 ноября 1917 г. по инициативе меньшевиков “Комитет общественной безопасности” созвал в Тифлисе совещание по поводу организации местной власти в Закавказье, в котором участвовали представители всех политических партий, Краевого и Тифлисского Советов, ОЗАКОМа, командующий Кавказским фронтом, консулы стран Антанты. Совещание отказалось признать власть Совнаркома и вынесло решение о создании “Независимого правительства Закавказья”, большевики, участвовавшие в совещании, огласили декларацию, осуждавшую организаторов совещания, и покинули его.

15 ноября все участвовавшие в совещании партии взамен ОЗАКОМа для управления краем создали Закавказский комиссариат, председателем которого стал Е. Гегечкори (меньшевик). В декларации нового органа власти от 18 ноября отмечался временный характер этой власти, “лишь до созыва Всероссйиского учредительного собрания, а в случае невозможности его созыва она сохраняет свои полномочия до съезда членов Учредительного собрания от Закавказья и Кавказского фронта”. В декларации говорилось о необходимости предпринять шаги к скорому и справедливому решению национального вопроса на основе самоопределения наций и проведения аграрной реформы.

20 ноября 1917 г. по инициативе грузинского интерпартийного Совета был созван первый национальный съезд Грузии, в работе которого приняли участие все политические партии, кроме большевиков. На съезде с докладом “Текущий момент и грузинский народ” выступил Н. Жордания. Сам факт, что партии, входящие в интерпартийный Совет, нашли возможным поручить доклад одному лицу, свидетельствовал об общей линии этих партий по обсуждаемому вопросу.

Жордания начал доклад с тезиса о единстве интересов грузинского народа с интересами России. “Прошло сто лет, – отметил он, – со времени присоединения Грузии к России. Это присоединение не было результатом чьего-либо личного каприза или делом простой случайности. Оно было исторической необходимостью. В то время Грузия стояла перед дилеммой: восток или запад. И наши предки решили отойти от востока и обратиться в сторону запада. Но дорога к западу лежала через Россию, и, следовательно, идти в сторону запада означало соединиться с Россией. Сто лет мы стоим на этой почве. Само присоединение к России произошло на следующих условиях: мы должны были оставаться в рамках Российского государства и у нас должно было оставаться право самоуправления в местных делах. Из этих условий лишь первое осталось в силе, второе было тогда же нарушено. Много страданий, много горя перенесли мы в продолжение этих сто лет, но, несмотря на это, ни одна политическая партия не требовала отделения от России, так как это означало бы преклониться перед востоком. Этого никто не желал Все партии стали на один и тот же путь – старались изменить условия местной жизни при помощи России”.

Затем Жордания, характеризуя текущий момент, назвал октябрьскую революцию преждевременной, а цель большевиков – осуществление социализма – несоответствующей положению и возможностям России. Слабость октябрьской революции, по его словам, заключалась в том, что ее предводители – большевики берут в свои руки достижение национальных целей (заключение мира, земельный вопрос), но стремятся достигнуть их своими фракционными способами. Большинство народа не согласно с такой тактикой, методом, при помощи которого большевики стараются разрешить указанные вопросы.     Выражая общее мнение партий, входящих в интерпартийный Совет, Жордания отметил, что их ориентация остается прежней – единство с Россией и восстановление революционной власти (т.е. власти Временного правительства – А.М.). Кроме того, для завоевания на месте политической власти необходимо было, по словам Жордания, создание местного органа – сейма, с использованием для этого лиц, избранных в Учредительное собрание России.

В речи Н. Жордания была изложена также платформа партий, входящих в интерпартийный Совет, по национальному вопросу. Программа-минимум, изложенная Жордания, требовала полного самоуправления Грузии, у которой “должно быть право по своим местным делам издавать собственные законы, у нее должна быть своя национальная администрация. Если к тому времени в России будет постоянное войско, тут должно стоять наше войско, если же будет введена система народной милиции, то у нас должна быть организована собственная милиция. У нас должен быть свой суд, свои школы, одним словом, должны быть у нас национализированы все учреждения”. Здесь же было указано, что с общего согласия должен быть произведен раздел территории Закавказья. В заключении Жордания еще раз подтвердил, что “грузинская демократия хочет добиться местного самоуправления, оставаясь в пределах России”.

Национальный съезд взамен интерпартийного Совета создал Национальный совет Грузии. 28 ноября 1917 г. на заседании исполнительного комитета Национального совета Грузии была выработана структура Совета и обсуждены организационные вопросы. Из состава Совета видно, что меньшевики в нем играли ведущую роль.

6 декабря Совет опубликовал обращение к грузинскому народу, в котором говорилось, что страшные итоги войны оказались роковыми для революции в России. Нарушилось политическое единство государства, расстроилась экономическая жизнь. Единого, признанного всеми центрального правительства не существует. “В этих условиях, – отмечалось в обращении, – по инициативе интерпартийного Совета Грузии был создан первый национальный съезд, который создал руководящий политический центр – Национальный совет Грузии, призванный выявить, возглавить и осуществить общественно-политические и национальные требования, защитить и упрочить революционно-демократические устремления грузинского народа.

Съезд принял решения по злободневным вопросам нации для претворения их в жизнь: национализации школы, суда, армии и администрации, введения земств и т.д. Национальному совету поручено потребовать и осуществить полное национально-территориальное законодательное самоуправление с осуществлением широкого самоуправления мусульманской Грузии, а также других окраинных мест, чьи жители изъявят желание войти в состав Грузии”.

Таким образом, основные политические партии Грузии, кроме большевистской, не приняли идеи, провозглашенные октябрьской революцией, создали общий политический орган – Национальный совет, который должен был фактически возглавить страну. Причем все политические партии стремились защитить идеи Февральской революции совместно с российской демократией. В то же время на Закавказский комиссариат, ни Национальный совет Грузии хотя и не признали власти Совета Народных Комиссаров, но официально не объявили об отделении края от России. Это можно объяснить сложной внешнеполитчиеской обстановкой. Ведь война продолжалась и Закавказью противостояла Турция. 5 января 1918 г. в Москве было созвано Учредительное собрание, его большинство составляли победившие в демократических выборах представители меньшевиков и эсеров. Депутаты отказались признать советскую власть и декреты II Всероссийского съезда Советов. В ответ на это большевики разогнали Учредительное собрание. Это был явно антидемократический шаг, ввергнувший Россию в пучину гражданской войны. 12 января 1918 г. Закавказский комиссариат, обсудив вопрос о политическом положении Закавказья, принял решение о созыве Закавказского сейма, который выполнял бы функции законодательного органа – парламента.

В своих мемуарах Н. Жордания, обосновывая курс, взятый на отрыв Закавказья от Советской России, писал: “После разгона Учредительного собрания мы остались одни и должны были думать о себе. Это означало практически выделение из состава России и создание нашей жизни по собственному нашему усмотрению. Это заключение вытекало из следующих всем известных фактов: большевистский переворот в России, авторитет которого мы не признавали; Брест-Литовский договор, вследствие которго мы теряли часть нашей территории.

Раз Россия отказалась нас защищать и, наоборот, подарила Турции нашу территорию, было ясно, что она сама отказалась от нашей страны, сама ушла и нас оставила одних”.

10 февраля 1918 г. в Тифлисе прошло первое заседание Закавказского сейма. Его открыл председатель временного бюро по созыву Сейма Н. Чхеидзе.

13 февраля, на втором заседании, Н. Чхеидзе был избран председателем Сейма. Его кандидатуру от имени фракции дашнакцутюн предложил Качазнуни, поддержали: Лордкипанидзе – фракция социал-революционеров, Гаджинский – мусульманский социалистический блок, Н. Рамишвили – фракция меньшевиков, Мехтиев – партия мусульман России, Рустамбеков – партия “Мусават”, Ласхишвили – социалист-федералист, Г. Гвазава – национал-демократ.

Большевики Закавказья выступили с заявлением протеста против созыва Сейма, а в день его открытия краевой и Тифлисский комитеты РСДРП(б) организовали многолюдный митинг протеста. Митинг был расстрелян по приказу Закавказского комиссариата. Выступая в Сейме с отчетом о работе Зкавказского комиссариата, Е. Гегечкори оправдывал действия правительства тем, что на митинге звучали призывы к свержению комиссариата и к организации манифестации против созыва Сейма.

Подрывная деятельность большевиков против комиссариата, как отмечал в своем выступлении Е. Гегечкори, “особенно усилилась после того, как Совнарком в январе 1918 г. назначил С. Шаумяна чрезвычайным комиссаром всего Кавказа. Закавказский комиссариат предложил ему и секретарю в 24 часа покинуть пределы Закавказья. При неисполнении этих требований он подлежал аресту. С. Шаумян скрылся, и с тех пор начинается вся та история, которая разрасталась как снежный ком и разразилась той катастрофой, – подчеркнул Е. Гегечкори, – к которой я сейчас перейду. Это катастрофа в Александровском саду”. Далее он сообщил, что 10 февраля Закавказский комиссариат и штаб охраны получили сведения о том, что лица, подлежащие аресту, находятся на митинге и призывают толпу Сейма. Ничего другого не оставалось, как применить там силу, чтобы эти лица были задержаны. Итоги операции, по словам Е. Гегечкори, были таковы: один милиционер убит, другой обезоружен, третий ранен.

Применение оружия в целях разгона митинга вызвало справедливое недовольство Совета рабочих депутатов Тифлиса. Высказывались суждения, что нельзя стрелять в революционеров. В своем выступлении в Сейме Е. Гегечкори отмечал, что случилось “явление весьма прискорбное, нежелательное, тут двух мнений быть не может…”

Власти вынуждены были назначить комисиию для расследования этого инцидента. Но, как отмечает Н.Жордания в своих мемуарах, “верхи заранее знали, что результат расследования останется под сукном. В этот период я считал обязательными репрессии против большевиков: не дать им возможности действовать”. Чем можно объяснить такую позицию Н. Жордания по отношению к большевикам?

В начале 1918 г. большевики активизировали свою пропаганду, особенно среди крестьян. Активизации большевиков способствовали неразрешенность аграрного вопроса в деревне и возвращение с фронта солдат, знакомивших массы с Декретом о земле II Всероссийского съезда Советов. Недовольство крестьян вылилось в вооруженные выступления под руководством большевиков весной 1918 г. в Лечхуми, Мегрелии, Душети, Абхазии, Шида Картли. В апреле 1918 г. советская власть была установлена в Сухуми, а затем на всей территории Абхазии, за исключением Кодорского участка, где восстание было подавлено регулярными войсками под командованием полковника Кониева (Кониашвили) и Народной гвардией во главе с В. Джугели. Еще ранее, в марте 1918 г., восстанием крестьян был охвачен Цхинвальский район. Это восстание также было подавлено войсками и гвардейцами, а во второй половине февраля 1918 г. восставшие крестьяне Лечхуми также установили в своем уезде советскую власть. Закавказский сейм объявил уезд “вне закона”.

Репрессивные меры, применявшиеся Закавказским сеймом и Народной гвардией против восставших крестьян весной 1918 г., объяснялись и внешнеполитическими факторами. В условиях турецкого наступления создалась реальная угроза захвата турками всего Закавказья. В то время внутри страны существовали определенные силы, ориентировавшиеся на Турцию. Так, например, с просьбой о покровительстве к туркам обратились представители имущих классов Абхазии. С помощью турецких войск они рассчитывали свергнуть советскую власть в регионе. В связи с этим А. Чхенкели сообщил Национальному совету Грузии: “Турки решили послать войска для занятия Сухуми и начали соответственную подготовку. Однако вскоре ими было получено известие о взятии Сухуми нашими войсками и изгнании большевиков”.

15 февраля 1918 г., на третьем заседании Сейма, представители фракций огласили декларации, которые раскрывают позиции политических партий по всем основным вопросам революции.

Н. Жордания по поручению фракции меньшевиков и мусульманской организации меньшевиков “Гуммет” выступил с заявлением, в котором изложил основные взгляды этих фракций “на переживаемую революцию”. “Есть два мнения, – отметил Жордания, – две точки зрения, разделяемые демократией, с одной стороны, и, с другой стороны, большим течением, известным под именем большевизма, и между этими течениями есть ничем не примиримая борьба. Мы думаем, что нынешняя революция и по своим внутренним, и по своим политическим целям не выходит из пределов товарного хозяйства, что эта революция не касается основ буржуазного общества.  И это мнение вытекает не из нашего желания, наоборот, наше желание, чтобы эта революция смела все буржуазное общество и мы пришли бы к царству социализма. Основа нашего мировоззрения лежит не в желании, а в самых объективных условиях….Общественная наука давно установила, что революция нуждается не только в субъективной возможности, но в возможности объективной. …Сила имеет большое значение во всех переворотах, но никакими усилиями вы не получите из старого общества то, чего там не было. Если нет зародыша в утробе, акушер оттуда плода не извлечет. Если вы захотите углубить революцию в этом направлении (в направлении социализма – А.М.), мы получим не революцию, а получим реакцию”. Н. Жордания исходил из формулы меньшевиков об отсутствии в России предпосылок для социалистической революции.

Касаясь аграрного вопроса, Жордания признал, что он не получил своего разрешения. “Мы имеем декреты, но они остались на бумаге”, – подчеркнул он. меньшевики выступали за передачу земли без выкупа “крестьянству всех наций Закавказья”.

Позиция меньшевиков по национальному вопросу была следующей: “Мы этот вопрос, – сказал Жордания, – всегда мыслили в двоякой форме: в форме отношения Закавказья к центру и в форме отношения населяющих наш край национальностей друг к другу. Волею судеб первый вопрос снят с очереди. Мы не знаем, в какую форму будут облечены наши отношения с Россией. Вы знаете, что судьба наша не в наших руках; мы не знаем, какую волю нам продиктует мирный договор с Турцией. Но мы всегда стремимся к России, но, к сожалению, эта Россия все дальше и дальше от нас отделяется, мы не знаем, как ее догнать, как ей подать руку. У нас в Закавказье есть внутренний национальный вопрос, сложный и запутанный”. Как же хотели разрешить этот “сложный и запутанный” вопрос меньшевики?

Они считали необходимым незамедлительное проведение в жизнь “территориального разграничения национальностей, с образованием национально-территориальных кантонов с полным внутренним самоуправлением и обеспечением прав национальных меньшинств”. От имени тюркской демократической партии “Мусават” и беспартийной мусульманской демократической группы выступил Агаев, который изложил позицию своей фракции. “Великая русская революция 1917 года отметил Агаев, – установила демократическую республику и признала за отдельными угнетенными народностями право на самоопределение на основе национально-территориальной и культурно-национальной автономии. Таковы были чаяния всех невеликорусских народов…”

Агаев далее подчеркнул, что неумелая тактика руководителей Февральской революции и непонимание ими задач момента привели страну на край гибели. Полное крушение потерпели надежды, возлагавшиеся отдельными народностями на верхи российской революции. “Принцип централизма, – продолжал Агаев, – доказал полное свое банкротство и несостоятельность. Мы смотрим на настоящий Сейм как на Учредительное собрание, долженствующее разрешить все наши чаяния и все кардинальные краевые вопросы… войны, земельный, национальный, рабочий…

Партия “Муссават” по вопросу о мире придерживалась позиции демократического мира без аннексии и контрибуции на основе самоопределения народностей, а в аграрном вопросе требовала передачи земли безмозмездно в руки народа. Ближайшей задачей в разрешении национального вопроса эта партия считала практическое осуществление национально-территориальной автономии в Азербайджане. Формирование войсковых, притом национальных, частей, по мнению партии, являлось настоятельно необходимым.

Гурам Мархулия

“KarabakhİNFO.com”

12.05.2014 05:32

Написать комментарий:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*