Русский

“Когда меня били, мой сын плакал, поэтому стали бить и его”

26.02.2013 | 12:52

 

1361875744_yaar-limmmdovlalogo“Двух  братьев  тюрков-месхетинцев  связали друг с другом  и  перед  моими глазами расстреляли… “

 

 

 

            В ночь с 25 на 26 февраля вооруженные силы Армении при содействии 366-го мотострелкового полка, находящегося в Ханкенди со времен Советского Союза, задействовав бронетехнику и личный состав полка оккупировала Ходжалы.  До атаки, вечером 25 февраля город был подвергнут массированной артиллерийской атаке.  В результате этого к 5 часам утра 26 февраля Ходжалы был в огне.  2500 ходжалинцев, которые в окруженном городе, в надежде дойти до райцентра Агдама, покинули город.

 

            Однако из 613 человек из 2500 жителей Ходжалы, который был стерт с лица земли, были жестоко убиты, 8 семей полностью уничтожено, 25 детей потеряли обеих родителей, 130 детей потеряли одного из родителей, 76 человек из 487 раненных были детьми.  1275 ходжалинцев попали в плен, 150 жителей пропали без вести.  Ущерб, нанесенный государству и собственности населения на 1 апреля 1992 года составил 5 млрд. рублей.

 

            Это событие в Азербайджане и братской Турции отмечают как “Ходжалинский геноцид”, “Ходжалинская резня”.  В Армении эта операция выражается термином  “Ходжалинское сражение”, “Ходжалинское событие”. Западная и мировая пресса предпочитает пользоваться термином “Ходжалинская бойня” (en. “Khojaly Massacre”, fr. “Massacre de Khodjaly”).

 

            Наш интервьюер Яшар Шахмалы оглы Алимамедов.  Яшар муеллим родился 5 ноября 1956 года в Ходжалинском районе.  В ночь с 25-го на 26 февраля 1992 года от вместе с семьей, как и многие жители Ходжалы попал в плен.

 

 

            – Яшар муеллим, прошло 21 лет со дня годовщины Ходжалинской трагедии.  Понимаю, что Вам трудно вспоминать об этом, но если есть возможность, расскажите нам про те события.

 

 

 

            – Я сражался в батальоне самообороны старшего лейтенанта Тофига Гусейнова и в то время стоял на посту в местности, названной в Ходжалы железнодорожной.  В этом батальоне кроме меня сражались два моих брата Фаиг и Намиг.  Брат Фаиг учился в Гяндже на очном отделении Технологического университета.  Однако потом перевелся в заочное отделение и стал воевать в боях по защите Ходжалы.  Намиг был шофером в Оргкомитете в Ханкенди.  Вечером 25 февраля, примерно в 23 часа, город начали обстреливать из танков и пулеметов. Начали его атаковать со стороны аэропорта.  Дома тюрков-месхетинцев были в огне.  Мой маленький сын был дома.  Я второпях пришел домой.  Увидел собравшихся супругу, соседей.  Возле реки Гаргар была ферма, армяне ее сожгли.  Они, сжигая дома снизу поднимались выше.  Я увидел, что положение ухудшается, поэтому собрал семью, соседей и начали спускаться по направлению реки Гаргар.  По лесу начали идти в сторону Агдама и в местечке Гендере встретились с засадой армян.  Они стали нас обстреливать, кто погиб, а кто спасся… Там я отстал от семьи.  Со мной были моя теща, одноклассница Хураман с двумя детьми, ее брат Ровшан, у которого замерзла нога, он хромал.  Стрельба не прекращалась.  Я подозвал своего младшего брата Фаига.  Он нес на руках моего шестилетнего сына Сираджа.  В это время в нас начали стрелять.  Мы скатились из леса вниз.  Увидели, что идет группа ходжалинцев.  Хураман и Ровшан присоединились к ним.  Я вернулся назад для поиска своего брата и сына.  Подумал, что их убили, хоть заберу их трупы.  Вернувшись увидел трех ходжалинцев.  Полицейский Захид, Велиеддин и Надир.  У него тоже в руках был двухлетний ребенок.  Спросил у них про брата и сына, они ответили, что их не видели.

 

            По следам крови на снегу мы стали искать их.  Через некоторое время вошли в село, нас увидела армянка и стала кричать “Торкерим – торкерим”, т. е. тюрки.  На крик женщины прибежали вооруженные армяне и начали нас преследовать.  У нас был всего один автомат, мы стреляли по армянам, чтобы вырваться вперед.  Мы думали, что бежим по направлению Агдама, был туман, дошли до села Кятик, где проживали армяне.  Уже наступило 26 февраля, мы искали место для ночлега.  Захид отморозил ногу, был голоден, поэтому ходить не мог.  Мы поволокли его к кусту ежевики и сказали, чтоб подождал, найдем место и его заберем.  Нашли шиповник, стали его есть.  Вдруг кто-то вскрикнул “армяне”.  Приблизился и вижу, что это моя супруга Саида, не обутая,  с перевязанной  головой и лицо в снегу.  Я разорвал свой шарф, перевязал ей ногу.  Немного впереди кто-то лежал, это был мой близкий Кямиль, у которого ноги замерзли, ходть он не мог.  Вернулись назад, забрали Захида и стали идти вперед.  На горе армянин увидел нас и спрятался. Оттуда кто-то кричал “идите сюда, мы свои”.  Мне его поведение показалось подозрительным, если он наш, то почему убежал и спрятался.  Вдруг увидели, что нас окружили.  Оказывается мы дошли до села Пирджамал с армянским населением.  Начали стрелять в нас, мы скрылись в лесу.  Там нас взяли в плен и привели на ферму, где содержали пленных.  Увидел среди них сына, отца, брата и тестя.  Они сожгли костер и сидели вокруг него.

 

 

            – Яшар муеллим, какие пытки применяли к вам армяне?

 

 

 

            – У меня был автомат, поэтому три дня меня пытали.  Прокалывали живот беременным женщинам.  Сажали матерей с детьми на машины, везли их обменять на бензин и сигареты.  Когда хотели отвезти мою семью, сын начал плакать: “Я остаюсь с отцом, отпустите и его!” Так мой маленький сын остался со мной.  Тем, кто имел золотые зубы, давали отвертки, чтобы сами сняли их.  Многим щипцами удаляли золотые зубы.  Снимали скальп с головы пленных.  Двух братьев тюрков-месхетинцев связали друг с другом и перед моими глазами расстреляли.  Меня заставляли часами стоять на одной ноге.  Перед глазами сына сломали мне нос, палец, плечи, прижигали руку.  По нескольку раз в день нас избивали.  Это делали армяне, потерявшие близких.  Сына моего Сираджа армяне хотели отвезти в Ереван.  Я встал, чтобы отнять у них ребенка.  Они повалили меня наземь и стали бить, я был весь в крови.  Я хорошо знал армянский язык, они говорили, что какой хороший мальчик, похож на армянина.  Среди них были армяне, которые меня знали, они вернули мне ребенка.

 

 

            – Яшар муеллим, 18 дней вы были в плену.  Как вы питались в это время?

 

 

 

            – Ничего не ели.  Когда однажды нас отвезли в Ханкенди, принесли немного хлеба.  Нас, голодных пытали.  Клгда пытали меня, мой шестилетний сын Сирадж плакал, тогда избивали и его.

 

 

            – Как ваши братья Фаиг и Намиг стали шехидами?

 

 

 

            – Намика и нашего односельчанина Кямиля забрали, до сих пор от них вестей нет.  В то время его супруга была беременна.  3 мая 1992 года у него родился сын. Мы назвали его Парвизом.  До 14 лет от спрашивал про своего отца.  Наконец мы ему рассказали о пропаже Намика.  Мать наша Сусен умерла от горя.  Фаиг погиб от пыток.  Они приставили к его голове пистолет со словами: “Скажи, что Карабах принадлежит Армении”.  Он ответил, что “Карабах принадлежит Азербайджану”.  Его убили на месте, выстрелив в голову.  Лозунгом Фаига был “Или Карабах, или смерть!”

 

 

            – Яшар муеллим, как вы спаслись от плена?

 

 

 

            – Армянин, который не допустил, чтоб моего сына забрали в Ереван, однажды спросил меня:

 

            – Яшар, ты можешь подняться?

 

            Я ответил:

 

            – Что случилось?

 

            Он сказал:

 

            – Поднимайся, отвезем тебя и обменяем.

 

Я не поверил ему.  Вышел с сыном, вижу во дворе стоит машина “УАЗ”.  Нас было 20 ходжалинцев.  Привезли нас в Аскеран, там обмен не состоялся,  привезли в Ханкенди.  Держали здесь 5 – 6 дней, избивали и пытали нас.  Затем привезли в Аскеран, между Агдамом и Аскераном нас обменяли.

 

 

 

 

 

Васиф  Алигусейн

 

 

KarabakhİNFO.com

 

 

 

26.02.2013 12:52

Написать комментарий:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*