Русский

Кямал Али: “Ни одна должность и звание в гражданской жизни близко не стоят рядом с великим значением дней, проведенных на войне”

13.01.2015 | 13:44

~2

Карабахская война, как много значат эти слова для азербайджанского народа. Невозможно передать словами те чувства, которые мы испытываем говоря о войне, потерях, пролитой крови… в какой ужас мы приходим всякий раз просматривая те кадры, на которых изображены трупы наших сограждан. Пользуясь случаем хочу передать огромную благодарность ветеранам карабахской войны. Они не думая рисковали своей жизнью ради нас. Благодаря их отваге и героизму мы спали спокойно в своих домах.

 
Кямал Али – известный журналист, один из тех героев, а именно так я называю наших ветеранов войны, кто ценой своей жизнью и своего здоровья защищал наши земли. С большим удовольствием передаю вашему вниманию нашу с ним беседу:

 

 

– Как долго вы воевали на войне? Насколько мне известно, отслужив свой срок вы вернулись туда вновь. Что сподвигло вас на столь героический поступок? В каких районах, селах вы воевали?

 
– Благодарю ваш сайт за то, что нашли меня и интересуетесь тем, что мне пришлось увидеть и пережить. Ведь с нашим уходом уйдут и наши воспоминания, а потом наступит неизбежное: карабахская война будущими поколениями будут восприниматься как компьютерная игра в танковые баталии.

 
Я принимал участие в войне в разные периоды, в 1991-м и 1992-93-е годы. То ли из-за моей необузданной и эмоциональной натуры, ну и конечно время было такое зажигательное, но не мог спокойно сидеть дома и ходить на работу, когда наших людей убивали в Карабахе и Армении. У самого дома были две маленькие дочки, пожилая мама, жена, но удержать меня они не могли.

 

 

Я был простым боевиком в незаконных военных формированиях Народного Фронта, защищавших азербайджанские села выше Гянджи, потом записался во второй Штурмовой батальон, распущенный А.Муталлибовым, а затем уже в 1992 году воевал в Агдаме, Шелли, Губадлы и Лачине.

 
– Получили ли вы ранение во время войны?

 
В Агдаме, во время минометного обстрела в живот мне попал осколок, не знаю металлический или каменный, отскочивший от скалы. Была резкая боль, как будто вонзили нож. Решил – все, мысленно попрощался с мамой и детьми, отошел в вагончик и сел, стал раскрывать на себе бушлат, свитер – бой происходил в холодном марте. И увидел только кровоподтек. Осколок не пробил мокрый бушлат. Выбежал из вагончика, забыл о боли и снова стал руководить подчиненными солдатами, требуя укрыться от осколков. Тут нога с силой налетела на бетонную глыбу, поставленную для защиты от пуль. Эта рана заживала долго. Добровольцы-студенты мединститута перевязывали, сморщившись при виде гниющего мяса, но все само зажило, без обращенияв госпиталь.

 
– Что вы испытали, впервые встретившись лицом к лицу с врагом?

 
– Вы знаете, первый мой шок, в первый же день нашего появления в селе Шелли был от того, что во время боя не играла музыка! Мы же привыкли с детства, что в фильмах про Отечественную войну обязательно гремит оркестр. А тут неприятная тишина, потому что во время войны птицы не поют. Только выстрелы и крики солдат. Одни зовут на помощь, другие указывают куда стрелять, третьи кричат от боли.

 

 

Мы – только появившиеся на фронте два солдата, увидели как в наш блиндаж попал армянский танковый снаряд. Поднялось черное облачко и закричали солдаты, показывая в сторону блиндажа. Я взглянул на товарища, мы подняли тяжелые носилки и побежали туда. Ни один наш солдат тогда не пострадал.

 
Потом было много разного. От веселья до очень страшных минут гибели тех, с кем только что вместе обедал. А через час продолжаешь принимать пищу, глядя на тело товарища.
Через три месяца мне стало казаться, что я схожу с ума. И однажды ночью, лежа в обнимку с автоматом, я услышал голос мамы. Решил, что начались галлюцинации, а она на самом деле приехала забрать меня домой. Я же у нее был единственным ребенком. Мама в тот же вечер вернулась поездом в Баку, одна. Мне тяжело, когда я все это вспоминаю…

 
– Сколько армян было убито вашим оружием?

 
– Позвольте мне не ответить. В моем личном архиве хранится письмо, с которым меня демобилизовали из части. Письмо с подписью и печатью командира воинской части. Там написано. Жаль, но моих усилий оказалось недостаточно для спасения Родины.

 
– Что больше всего вам запомнилось?

 
– Трудно передать то чувство, которое я переживал ночью, стоя на посту. Передо мной на расстоянии полета пули находится враг и я должен убить его, даже стрелять только в тень, шорох идущий со стороны врага. А за мной спит страна, азербайджанский народ, мои девочки, жена и родители. Они спокойно спят потому, что я тут. Эти мои часы самые осмысленные и великие в моей жизни. Ни одна моя должность и звание в гражданской последующей жизни близко не стояли рядом с великим значением тех дней.

 
– Насколько мне известно, вы один из тех счастливчиков, которые побывали на оккупированной армянами земле после войны. Каким образом это произошло? Опишите ваши чувства и эмоции.

 
– Да, после войны я стал журналистом и был в Ереване, Ханкенди и Шуше. Переходил на ту сторону трижды в составе журналистких делегаций. Вы назвали меня счастливчиком. Я бы не стал так характеризовать те мои поездки, это не прогулка по Дубаю и не отдых в Анталье. В Шуше я и телекорреспондент из АНС-ТВ, присев к земле, во дворе шушинской мечети собирали в кулек землю, чтобы передать ее в Баку беженцам из этого полностью разрушенного армянами города. Они меня просили. Мы потные от волнения, голыми руками сгребали песок вместе с камешками и осколками стекла, а над нашими головами стояла куча армян и смеялась.

 

 

 

 
Мехрибан Али

“KarabakhİNFO.com”

 

 

13.01.2015 13:44

Написать комментарий:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*