Русский

О трех принципах урегулирования армяно-азербайджанского конфликта

10.06.2014 | 05:10

1402385451_osce-bextiyar-tuncay-yazisi-ucunНа состоявшемся в 1996 году в Лиссабоне саммите ОБСЕ были озвучены рекомендованные сопредседателями Минской группы три принципа, которые должны были стать частью урегулирования армяно-азербайджанского конфликта. Эти принципы, а именно (а) территориальная целостность Республики Армения и Азербайджанской Республики, (б) правовой статус Нагорного Карабаха, определенный в соглашении, основанном на самоопределении, предоставляющем Нагорному Карабаху самую высокую степень самоуправления в составе Азербайджана, а также (в) гарантированная безопасность для Нагорного Карабаха и всего его населения, включая взаимные обязательства по обеспечению соблюдения всеми сторонами положений урегулирования, были поддержаны всеми государствами-участниками ОБСЕ, за исключением.

Очевидно, что самоопределение в данном заявлении упоминается исключительно в контексте его внутреннего аспекта и предусматривает осуществление этого права в пределах территориальных рамок Азербайджанской Республики.

19 сентября 2001 года Комитет Министров Совета Европы принял текст ответа на письменный запрос № 396 «О признании территориальной целостности Азербайджана Арменией», поданный одним из членов парламентской делегации Азербайджана в ПАСЕ. Комитет Министров напомнил о принятом им 11 мая 2001 года коммюнике, в котором главы внешнеполитических ведомств государств-членов Совета Европы подтвердили свою поддержку уважению международно-признанных границ, суверенитета и территориальной целостности государств по всей Европе, а также других принципов международного права, закрепленных в Уставе ООН, Хельсинкском Заключительном акте СБСЕ и других соответствующих документах. При этом Комитет Министров отметил заявление одной делегации (Армении), в соответствии с которым она принимает вышеиз-ложенное предложение при том понимании, что между принципами международного права, на которые содержится ссылка, нет иерархии, вне зависимости от того, упоминаются ли они прямо или нет.

Отвечая на упомянутый депутатский запрос в связи с этим заявлением, Комитет Министров отметил, что право народов на самоопределение и другие принципы, содержащиеся в Хельсинкском Заключительном акте, применяются равным образом и в полном объеме, причем каждый из них интерпретируется с учетом других. По мнению Комитета Министров, право на самоопределение должно уважаться в соответствии с целями и принципами Устава ООН и нормами международного права, включая те из них, которые касаются территориальной целостности государств. Далее Комитет Министров подчеркнул, что это право может быть осуществлено только посредством мирных переговоров. Использование силы с целью захвата территории неприемлемо и никакой силовой захват не может быть признан законным.

Таким образом, Комитет Министров Совета Европы, рассмотрев на примере конкретной ситуации вопрос соотношения двух принципов международного права, недвусмысленно очертил существующие рамки права на самоопределение, претворение в жизнь которого возможно только без ущерба территориальной целостности государств и исключительно мирными средствами. Так же как и СБ ООН, Комитет Министров Совета Европы подтвердил неприемлемость применения силы для захвата территории и незаконность такого силового приобретения.

Основные элементы, квалифицирующие природу конфликта, были закреплены в документах, подготовленных докладчиками ПАСЕ по армяно-азербайджанскому конфликту Т.Дэвисом и Д.Аткинсоном. Так, в принятой ПАСЕ 25 января 2005 года резолюции № 1416 (2005), помимо подтверждения факта оккупации значительной части территории Азербайджана и осуществления этнической чистки, было однозначно заявлено, что «независимость и отделение региональной территории от государства могут быть достигнуты только путем законного и мирного процесса, основанного на демократической поддержке жителей такой территории, а не в результате вооруженного конфликта, следствием которого является изгнание на этнической почве и де-факто присоединение такой территории к другому государству».

При этом не вызывает сомнения, что закрепленное в резолюции условие для достижения независимости и отделения не является призывом к армянской стороне пересмотреть стратегию и тактику своих действий и попытаться решить проблему в рамках законного и мирного процесса. Данное условие не подразумевает, например, проведение еще одного референдума среди населения бывшей НКАО с постановкой вопроса об отделении, на что, в частности, надеется официальный Ереван. Очевидно, что в рассматриваемом случае речь идет об оценке действий армянской стороны, направленных на одностороннее отделение части территории Азербайджана. Иными словами, резолюция ПАСЕ в очередной раз подтвердила упомянутый

выше тезис о том, что правомерным отделение части населения суверенного государства может быть только в двух случаях, а именно: (а) если оно закрепляется в конституции соответствующего государства и реализуется при соблюдении предусмотренных в ней определенных процедур, либо (б) при достижении согласия заинтересованных сторон.

Со времени начала конфликта Армения лишь единожды предприняла попытку закрепить в многостороннем формате свой подход в отношении применения принципа права народов на самоопределения. Результатом последовательного продвижения официальным Ереваном собственного толкования этого международно-правового принципа явился внесенный ею в рамках СНГ проект Декларации «О равноправии и праве народов распоряжаться своей судьбой», подготовленный, как несложно убедиться, ознакомившись с его текстом, под конкретную проблему – Нагорный Карабах. Несмотря на признание в преамбуле проекта того, что «последовательное осуществление принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой позволило всем участникам Содружества самоопределиться в Независимые Суверенные Государства», в постановляющей части авторы, опровергая, по существу, самих себя, включили положения о праве каждого народа поднимать вопрос о своем самоопределении вплоть до отделения и образования независимого государства, отделения с целью присоединения к другому государству» и обязательствах государств «принимать действенные меры по исключению и пресечению любых насильственных действий по удержанию народа в границах данного государства.

Не требует особых комментариев также следующая статья проекта Декларации: «Насильственное удержание народа в составе государства, вопреки выраженному с его стороны желанию – равно, выражено это желание в печати, народных собраниях или референдумах, – является прямым нарушением основных целей и принципов Устава ООН». Несмотря на внесенные авторами в текст существенные изменения, проект Декларации был единодушно отвергнут на уровне полномочных представителей и экспертов государств-участников СНГ, дважды собиравшихся в Минске для рассмотрения предложения Армении.

В последнее время официальные лица Армении часто делают ссылки на примеры, связанные с провозглашением независимости Восточным Тимором в результате состоявшегося там референдума, подписанием соглашения в Судане о прекращении конфликта, включающего договоренность о проведении на одной из частей страны всенародного голосования, а также возможностью достижения независимости сербской провинцией Косово. Упоминая эти примеры, армянская сторона считает, что с годами международные события и процессы самоопределения в разных уголках земного шара привели к фундаментальным сдвигам в восприятии мировым сообществом вопросов, лежащих в основе карабахского конфликта, равно как и в процессе содержания переговоров. На самом деле, оснований для оптимизма у армянской стороны не так уж и много.

Например, выбор народа Восточного Тимора в пользу создания независимого государства не рассматривается международным правом как отделение от Индонезии. Известно, что вхождение Восточного Тимора в состав Индонезии в 1976 году в соответствии с индонезийским законодательством никогда не признавалось со стороны ГА ООН, которая считала Восточный Тимор несамоуправляющейся территорией. Этот его статус был подтвержден также Международным судом. Применение же права на самоопределение в отношении несауправляющихся территорий, таких как Восточный Тимор, не вызывает никаких сомнений: подобные территории подпадают под действие соответствующих международных документов по деколонизации. Таким образом, Восточный Тимор никогда не был частью Индонезии в смысле международного права и, соответственно, не мог отделяться от нее.

Что касается Судана, то 20 июля 2002 года между правительством Судана и Народно-освободительным движением/Армией Судана был подписан так называемый Мачакосский протокол, представляющий собой соглашение о широком наборе принципов управления, а также процедур для переходного периода. Составной частью Протокола является Соглашение сторон о праве на самоопределение для Южного Судана, которое подлежит осуществлению посредством проведения по окончании шестилетнего переходного периода всеобщего голосования. Очевидно, что, вопреки безуспешным попыткам армянской стороны доказать легитимность одностороннего отделения Нагорного Карабаха от Азербайджана, в основе достигнутых по результатам переговоров в Мачакоссе (Кения) договоренностей лежит выраженное правительством Судана согласие на проведение в южной части страны референдума для определения ее будущего статуса. Некоторые склонны считать, что возможность признания одностороннего отделения Косова от Сербии может создать прецедент для решения аналогичным путем судьбы других сепаратистских территорий, включая Нагорный Карабах. На самом деле, среди целого ряда отличий между двумя этими ситуациями, действия Армении по силовому захвату части территории Азербайджана, марионеточная природа созданного на оккупированных азербайджанских землях режима, а также совершенные оккупирующей стороной военные преступления, акты геноцида и преступления против человечности априори исключают вероятность применения косовского сценария к Нагорному Карабаху.

Необходимо отметить, что право на самоопределение, безусловно, существует. Международный суд подтвердил «действие принципа самоопределения» в контексте международного права и заявил, что право на самоопределение является одним из важнейших принципов международного права и имеет характер erga omnes, что предусматривает обязательства государств в отношении международного сообщества в целом. Следствием этого особого свода правил, налагающих обязательства erga omnes, является ответственность государств за совершение международных преступлений, которые, согласно классификации Комиссии международного права в Проекте статей об ответственности государств, могут быть вызваны, среди прочего, серьезным нарушением международного обязательства, имеющего важное значение для защиты права народов на самоопределение, подобного тому, которое запрещает установление и поддержание с помощью силы колониального господства.

В то же время, ввиду того, что Венская конвенция о праве между-народных договоров, определяющая jus cogens как императивную норму общего международного права, не содержит в то же время ссылки на какое-либо конкретное право, существуют различные мнения в отношении того, является ли самоопределение в целом императивной нормой, либо подобной силой обладают только его отдельные сферы, такие, например, как деколонизация, упоминающаяся в вышеупомянутом положении Проекта статей об ответственности государств.

Несмотря на существующие разногласия в отношении значения и применения права на самоопределение, современная концепция самоопределения основывается на отчетливом разграничении двух его аспектов, а именно: (а) «внутреннего», согласно которому все народы имеют право беспрепятственно осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие без вмешательства извне, и (б) «внешнего», предполагающего, что «все народы имеют право свободно определять свой политический статус и свое место в международном сообществе на основе принципа равноправия и с учетом примера освобождения народов от колониализма, а также запрещения подвергать народы иностранному порабощению, господству и эксплуатации.

По мнению Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации, в отношении первого аспекта существует связь с правом каждого гражданина участвовать в ведении государственных дел на любом уровне. Иными словами, население должно иметь в пределах существующего государства эффективную демократическую систему управления c участием всех его слоев. В свете этого понимания, Комитет ООН по правам человека считает желательным, чтобы доклады государств-участников по Международному пакту о гражданских и политических правах описывали бы в отношении части 1 статьи 1 этого договора конституционные и политические процессы, которые на практике позволяют осуществлять право на самоопределение.

Что касается второго аспекта, очевидно, что народы, находящиеся под колониальным господством, и народы, подвергнутые иностранной военной оккупации, имеют право на «внешнее» самоопределение, основным содержанием которого является определение политического статуса всей территории посредством: (а) создания суверенного и независимого государства, (б) свободного присоединения к независимому государству или объединения с ним, либо (в) установления любого другого политического статуса, свободно определенного народом.

Б. Адильоглу

 

“KarabakhİNFO.com”

10.06.2014 05:10

Написать комментарий:

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*